Куба

(поездки в Матанзас, Варадеро, Санта-Клару, Тринидад и Сьенфуегос).

За время моего пребывания на Кубе, к сожалению, у меня не было ни времени, ни возможности объехать всю страну: ведь Куба - огромный остров, площадью в 104.945 км. кв. … И все же я не могла позволить себе упустить такой шанс и ограничиться одной только Гаваной: будучи сама уроженкой города провинциального, я как нельзя лучше понимаю, что по одной только столице нельзя составлять впечатление о стране, и много раз говорила об этом своим иностранным друзьям и просто знакомым, которые считали, что после посещения Москвы и “города на Неве” они знают, чем. живет наша страна…

Мне знаком даже такой курьезный случай, как мистер Ватсон (не доктор, хотя и тоже Джон!), менеджер по европейским продажам одной из британских фирм, который считал себя настоящим экспертом по России: у него была русская жена (он меня учил, как надо правильно произносить её имя - “Элина”. Бедную женщину звали Елена!), он подолгу пропадал в Москве, но за все это время ни слова не выучил по-русски и никогда не бывал за пределами Златоглавой, где его однажды избили в парке, выбили зубы, украли деньги и паспорт. И замерз бы он в сугробе, если бы не спасшая его русская бабушка, которая на себе дотащила его до своей квартиры… После этого Джон продолжал доказывать мне с пеной у рта, что Советский Союз был военной диктатурой, пока мне, наконец, это не надоело, и я не заявила ему : “Может, и диктатурой, но зубы у Вас в советское время остались бы целы!” … Так вот, серьезный удар по его вере в собственное “экспертство” нанесла первая же поездка в провинцию - в Челябинск. Джон-эксперт поехал туда в конце ноября в своей европейской зимней одежде, - а в Челябинске в то время было минус 23…Никто не ждал его в аэропорту, ни одна душа не говорила по-английски, И не один телефон-автомат не работал. Когда Джон, наконец, добрался до отеля и захотел покушать, он зашёл в местное кафе, где одинокая официантка пересчитывала сосиски. Она занималась этим минут 10, не замечая его, - пока голодный сын Альбиона наконец, не выдержал и не подал голос, после чего она подняла на него глаза и сказала так хорошо знакомым нам всем, но не Джону, избалованному московским пресмыкательством перед гостями с долларами, не терпящим возражения тоном: “Мы закрываемся!”… Джон вернулся в Москву в глубоком ужасе, а я от души хохотала, когда он рассказывал о своих злоключениях.

Прошу прощения у читателей за такое длинное отступление от кубинской темы: мне просто хотелось показать на примере, до какой степени можно не знать страну, даже часто бывая в ней, если ограничиться только столицами.

К сожалению, без знания языка (хотя меня немного спасал креольский язык папиаменто) и без достаточного количества близких друзей среди местных жителей (что наверняка изменится ко времени моего следующего визита на Кубу!) довольно трудно путешествовать по новой для тебя стране другими способами, чем. организованные туристические поездки. Но я решила, что на первый раз сойдут и они.

Так я посетила “туристическую Мекку” всех приезжающих на Кубу отдыхать иностранцев - курорт Варадеро и более глубокую провинцию - города Санта-Клара, Санкти-Спиритус, туристский же Тринидад и Сьенфуегос. Помня опыт Джона в нашей стране, я была мысленно готова ко всякому. Но кубинская провинция приятно поразила меня своим гостеприимством, простотой, скромностью и добродушием. Может быть, с материальной точки зрения жизнь обитателей этих мест и скромнее, чем. в Гаване, но именно скромнее, а не хуже. Повсюду я ощущала в людях то, чего нет в них даже в самых зажиточных европейских городах, - и мне прекрасно понятно, почему! - чувство собственного достоинства, dignidad, которое может дать людям только социализм. Там, где я живу сейчас, большинству жителей даже просто непонятно, что за такой зверь достоинство, и с чем. его едят. За достаточную сумму большинство из них готовы на любое унижение…

Нет, я далека от утверждения, что все кубинцы - идеальные люди, и что никто здесь не унижается, попрошайничая перед туристами. Но число таких людей, несмотря на все трудности кубинской экономики из-за развала мировой системы социализма и жестокой американской блокады, настолько незначительно по сравнению с числом гордых, трудолюбивых, честных и мужественных кубинцев, идущих по жизни с неизменным достоинством, что это сразу бросается в глаза тому, кто знаком с жизнью при обеих системах и знает, что она может быть другой, чем. нас накачивают буржуазные СМИ. Причем особенно это заметно именно в провинции, - ибо кубинская столица, как и все столицы мира, в наибольшей степени , чем другие места, концентрирует в себе “люмпенский” элемент (кстати, то, о чем. не любят упоминать сегодняшние западные недружественные к Кубе СМИ: “люмпенские” кварталы старой Гаваны - это наследие прошлого режима, наследие многих веков.). Западные СМИ любят нападать на Фиделя или на президента Венесуэлы Чавеса, ядовито говоря о том, что немногое им удалось изменить, умалчивая о том, что речь идет об изменениях всего за какие-то несколько лет, в то время, как система грабежа, рабства, угнетения и эксплуатации существует много столетий! Если бы социализм мог беспрепятственно развиваться на нашей планете в течение такого же количества лет, - вот тогда бы их можно было сравнивать!

…В своё путешествие по Кубе я отправилась в компании тех, кого я - особенно после этой поездки - называю “Homo Occidentalis”. Западных туристов - из Испании, Италии, Швейцарии, Германии и Канады. Нас сопровождали 2 гида: одна женщина говорила на английском, другая - сразу на нескольких языках, итальянском немецком и французском. Одна из них взяла с собой свою дочку, - что сразу ностальгически напомнило мне о том, как делали совершенно то же самое наши гиды в советское время.

Сразу скажу, что мне крупно не повезло с языком: лучше бы я говорила по-итальянски или по-немецки, ибо благодаря моему знанию английского я вынуждена была провести эту пару дней в компании классического карикатурного западного “колониального” туриста, неизменно имеющего обо всем заранее своё ограниченное, как у курицы на насесте, мнение, которое, по его представлению, является единственно правильным на планете. Я изо всех сил старалась быть вежливой, но если наш кубинский гид в силу того, что она была при исполнении служебных обязанностей, и не могла иногда заступиться за свою страну без того, чтобы не поставить его на место, то это за неё взяла на себя я. Была вынуждена взять - ибо всякое высокомерное и наглое невежество имеет предел. Звали высокомерного невежу канадец Кайл, - и слушая его, я пришла в совершенное отчаяние: если в этой части света такие интеллектуалы (он работал в одном из университетов), то какое же там тогда остальное население! Впрочем, обо всем по порядку…

… Мы проезжали мимо апельсиновых и манговых садов, мимо самого глубокого каньона на Кубе по самому высокому её мосту; мимо маленьких ферм, вокруг которых разъезжали гордые "гаучо" - босые, белозубые, на горячих лошадях… Через провинцию Матанзас, которую называют “кубинскими Афинами”- по числу интеллектуалов, которые родом из этих мест. Я впервые увидела, как выглядит сахарный тростник - похожий на гигантские “петушки”, которые мы в детстве так любили обрывать: “Петушок или курочка? “… Повсюду кипела работа, сады, поля и огороды были ухоженными, хорошо прополотыми, недавно политыми.

В Матанзасе меня поразило число увиденных мною даже из окна автобуса масонских ложь! Я больше нигде их никогда не видела, кроме как в Северной Ирландии, где они являются печальным символом сектанства и того, что многочисленные “тайные общества” практически заправляют всей жизнью. Окна в североирландских масонских ложах всегда наглухо забиты, здания - чаще всего на замке (когда только масоны собираются в них? Не иначе, как под покровом ночи!), а узнать их можно только по масонскому знаку на воротах. Именно так и узнала их и на Кубе, - до Северной Ирландии я даже не знала, как он выглядит! В ответ на мои расспросы мне рассказали, что на Кубе, где свобода религии, масонские ложи не являются запрещенными. Вообще, моё впечатление от Кубы, - что по сравнению с СССР она намного “мягче”. Многие вещи, которые нам в СССР даже не пришло бы в голову делать, на Кубе не запрещены: наверно, кубинцы правы, хотя я бы на их месте была более осторожной; но именно поэтому мне так дико слушать, когда Запад обвиняет Кубу в знаменитых “нарушениях прав человека”, нарушать которые на нашей планете, как очевидно, позволяется только друзьям и лакеям Соединенных Штатов! Ну, и конечно же, им самим.

Бросилось в глаза, что кубинские шоссе - очень хорошего качества, но почти пустые. В городах и на подъезде к ним многие люди долго стоят вдоль дороги, голосуя, чтобы добраться до работы. Связано это, конечно, с уже упомянутым выше экономическим и энергетическим кризисом: нехватка горючего не позволяет выводить на дороги большее количество машин, хотя кубинские конструкторы и проявляют чудеса изобретательности, и здесь можно увидеть прекрасно действующими машины, которые в любой другой стране давно бы не смогли запустить…

В одной из таких машин нас катал незадолго до этого по Гаване красавец Рафаэль (или Александр, мы так и не успели точно выяснить) - родственник одной из работниц радио, который, как и у нас в России, подрабатывает таким способом частным образом. Рафаэля трудно было назвать убежденным коммунистом, но он был очень внимательным и дружелюбным и завез нас в такие места, попасть куда я и не мечтала без него. Говорил он только по-испански, но почти все было понятно. Рафаэль хотел “жить, как человек”. Он пожаловался на то, что не может остановиться в шикарном отеле в центре своего родного города, на то, что не может в открытую заниматься своим “извозческим” бизнесом с иностранцами ( “Если нас остановят, я скажу, что ты - моя жена”, - пошутил он, а я посмотрела в его бархатно-карие глаза, и у меня захватило дух от одной такой мысли!)

В своё, советское время это нас тоже иногда раздражало, хотя нельзя сказать, чтобы серьезно: ну, посудите сами, зачем вам останавливаться в отеле в своем родном городе? Зачем вам матрешки и шикарные меха? А сейчас я смотрю на Кубу, страну с несравнимо меньшими ресурсами, чем. СССР, - и понимаю, что все это здесь необходимо для того, чтобы дети Рафаэля могли бесплатно учиться; для того, чтобы его престарелые родители получали бесплатную медицинскую помощь; для того, чтобы никогда ни сам он, и ни вся его семья не испытали голода и не оказались бездомными. Слишком хорошо уж я знаю, каково живется подавляющему (а точнее, подавляемому!) большинству людей в других странах этого региона, да и у нас дома “в условиях свободы и демократии”, - и если бы мои познания в испанском были немножко глубже, я бы непременно постаралась ему это объяснить…

По дороге в Варадеро мы видели местную добычу нефти - как нам рассказали, низкого качества, но все-таки своей и пригодной к употреблению (“Хорошо, что низкого качества!”- подумала я, -“А то посмотрите, что творится от жадности капиталистов в тех местах, где она качества высокого, - на Каспии, на Кавказе, вокруг Ирака…!)

Сам пляж в Варадеро великолепен, но было бы, на мой взгляд скучно провести на нем все время отдыха и не увидеть обычной повседневной жизни Кубы. Приятным сюрпризом было то, что Варадеро - не “резервация”для иностранных туристов: тут же находятся обычные дома рядовых кубинцев, живших здесь до того, как Варадеро стал таким известным курортом.

Наш гид, Мария, поразила меня своими поистине энциклопедическими познаниями и гигантским количеством фактов и цифр, которые она помнила. Она, казалось, знает всё - от истории до ботаники ( она подробно рассказала нам о самых различных видах кубинских пальм) и зоологии и от истории архитектуры до организации сельского хозяйства. Я мысленно сравнила её с гидами, знакомыми мне в моих поездках по Европе (чаще всего шофер совмещает эту функцию, из экономии, - и его познания не идут далее местных анекдотов, а в Северной Ирландии иногда - и парамилитаристских флагов, причем только со стороны общины, к которой гид принадлежит) - и сравнение было явно не в пользу последних… Впрочем, чего ещё ожидать от тех государств, которые так кичатся на весь мир своей “цивилизованностью” и “культурой”, что в это верят многие простаки даже у нас в России - в то время, как на самом деле характерным образцом этой (в данном конкретном случае - британской) “культуры”является программа телевидения, в которой зрителям предлагалось угадать…., какой именно из 5 выставленных перед ними в параде половых органов принадлежит известному музыканту, причем эту программу, по признаниям самого музыканта, с удовольствием смотрели и его собственные родители!

Слушая Марию, я наслаждалась давно уже не обрушивающимся на меня потоком информации об архитектурных стилях городков, через которые мы проезжали, о знаменитой фабрике, производящей кубинский ром; о числе студентов в вузах, мимо которых мы проезжали… Кубинский школьник по своему общеобразовательному уровню превосходит многих из , кто позаканчивал знаменитые западные университеты! В этом я ещё раз имела возможность убедиться, слушая сидевшего рядом со мной всю дорогу канадца Кайла…

Хочу сразу оговориться и отдать ему должное, что он, по крайней мере, интересовался и задавал вопросы. Могло бы быть и хуже. Значит, это ещё не безнадежный случай. Хотя я сильно в этом сомневаюсь- ибо несмотря на самые подобные и интересные ответы Марии (я даже стала потихоньку записывать за ней!), он продолжал оставаться уверен в том, что все знает лучше всех…

Мария рассказала нам о том, что на Кубе запрещены скачки на деньги; показала нам свою продуктовую карточку - кстати, не жалуясь и без тени стыда, ибо чем. Здесь стыдиться, если в тяжелом экономическом положении Кубы виноват вовсе не её социализм, а внешние силы, и как вообще можно стыдиться социальной справедливости?

Молоко, мясо выделяется здесь в первую очередь детям и старикам. Кубинец получает 3 кг риса и сахара в месяц. Люди могут меняться выделенными им продуктами, которые им не нужны, но не имеют права их продавать на рынке. Она рассказала нам также, что положение в кварталах Старой Гаваны объясняется не тем, что в стране нет работы - работы предостаточно, но нелегкой, в провинции, в сельской местности, а люмпены из Старой Гаваны такой работой заниматься не хотят. Для того, чтобы поправить положение и покончить с их маргинализацией, правительство начало новый проект: по подготовке из жителей этого района социальных работников, которые затем будут заниматься проблемами местной молодежи и стараться ввести её в русло нормальной жизни. “Иностранцы думают, что помогают этим людям, когда те попрошайничают, но на самом деле они только способствуют иждивенческим настроениям среди населения Старой Гаваны, “ - пояснила она. “Зачем работать, когда турист всегда даст тебе пару-тройку долларов?”

До революции на Кубе было всего 3 университета, причем ни одного - в провинциях, а сегодня их в стране уже 52! Средняя продолжительность жизни за годы революции увеличилась с 55 до 76 лет (сравните эти цифры с соответствующими в любой латиноамериканской или карибской стране сегодня!), детская смертность снизилась с 26 до 7,6 на 1000 рождений. До революции 75% населения было неграмотным - сегодня неграмотных практически нет. Около 250.000 учителей было направлено на работу в сельскую местность. Новые кварталы в кубинской столице (такие, как Аламар) и в других городах были построены методом добровольных “микробригад” (когда люди совместно строят дома для себя). Гигантское развитие получил за годы революции спорт.

Кубинские фермеры организованы в кооперативы, но все они имеют землю в частной собственности. Типичный распорядок дня кубинского крестьянина: работа на поле ранним утром, отдых в самые жаркие часы (с 12 до 3) и снова работа, после 3 и до вечера, даже в темноте во времена уборки урожая. Фермеры сдают государству 75% своей продукции, а остальное продают на рынке, кроме таких продуктов, как мед, молоко и табак, которые принадлежат государству. Кубинские кооперативы имеют все - от собственного детского сада до собственной аптеки.

Глядя на реакцию Кайла на рассказы Марии, я вспоминала “модель человека, неудовлетворенного желудочно” профессора Выбегалло у братьёв Стругатских. Когда мы остановились на обед в ресторане, он хотел заранее заказать себе двойную порцию - боялся, бедняга, что ему не хватит; ведь Куба - такое “голодное место”. “Я заплачу отдельно!”- подчеркнул он, это розово-белое лысеющее существо с голыми коленками, торчащими из-под колониальных шортиков и с классическим “пивным” животиком. Велико же было его удивление, когда даже та одна порция, которая была включена в сумму нашей весьма скромной платы за тур, оказалась таких размеров, что справиться с ней ему было не под силу!

Подруга Кайла дома, в Канаде, была бедной студенткой из Эквадора, которая ужасно боялась, что с тех пор, как канадское правительство ужесточило материальные требования к иностранным студентам для получения въездных виз, она больше не сможет въехать в эту благословенную страну, - и поэтому решила больше никогда из неё не выезжать, даже на каникулы, заручившись наличием канадского “партнера”. Жениться на ней он и не собирался, более того, - он даже не удосужился ни слова выучить по-испански, не зная через 2 года отношений с ней даже таких элементарных вещей, как что такое “амистад”. Он был настолько самоуверен, что ему даже не приходило в голову, что его “любят” только за его толстый кошелек и паспорт.

Более того, он полагал себя истинным интеллектуалом и либералом, - что не мешало ему доверительно заявить мне о немцах (видимо, он считал, что мы должны их ненавидеть после последней войны!): “Эти немцы всегда тыкают нас, канадцев и американцев, тем, как мы обошлись с индейцами, - это только для того, чтобы отвести внимание от своего Холокоста!”

Холокост европейских колонизаторов и поселенцев в Америке и трансатлантической работорговле уничтожил целые нации и унес жизни по меньшей мере 40 -50 миллионов африканцев и более 100 миллионов коренных обитателей "Нового мира"… Тем не менее, его по-прежнему “нельзя” называть своим подлинным именем, а потомки его жертв и по сей день не имеют никакого права на возмещение ущерба…

Кайла удивило то, что кубинцы находятся в таких достаточно доброжелательных отношениях с сегодняшней Испанией: по его мнению, испанцы были такими жестокими колонизаторами, что об этом кубинцам не стоит забывать и по сей день. Он считает, что англичане были колониалистами гораздо более “гуманными”. … Надо бы ему поговорить на эту тему с моими ирландскими друзьями, которые знают, что такое британский колониализм, не по книжным сказкам, а из своей собственной жизни!

Но я ещё сдерживалась. Пока Кайл не стал давать свои “цивилизованные”советы Марии о необходимости на Кубе “свободных”выборов И многопартийной системы. Она и здесь осталась стоически-вежливой: ей так полагалось по должности.

Да, было от чего прийти в отчаяние… Если таких элементарных вещей не видят и не понимают на Западе даже псевдо-левые (если бы Кайл был правым , он бы не приехал на Кубу туристом!) псевдо-интеллектуалы (а есть ли там другие?), то чего тогда ожидать от остальных?

В тот день после обеда мы оказались в Санта-Кларе, в месте, которое для меня, как и для миллионов коммунистов и борцов за национальное освобождение своих стран, было очень особым. В мавзолее Че Гевары…

Мавзолей Че возвышается над городом, на подступах к нему. Гигантская фигура героя революции видна за много миль. Внутрь мавзолея не пускают с камерами, но это можно пережить… Я видела слезы на глазах многих даже из западных его посетителей, - настолько волнует прикосновение к камням, под которыми покоится вечно молодой, вечно бессмертный, вечный солдат и вечный революционер с коротким, звучащим как свист пули на ветру именем - Че… За тем камнем, под которым он похоронен, покоятся его товарищи, погибшие вместе с ним в той неравной схватке, включая и легендарную партизанку Таню….

От них остались только имена, - думаешь в первый момент, когда оказываешься в этой небольшой, тускло освещенной и холодной комнате. И тут же поправляешь себя, - нет, не только! Осталось их бессмертное дело борьбы за справедливость на нашей планете, остался и пример, который будет звать за собой все новые и новые поколения борцов во всем мире, осталась их незабвенная память…

Незадолго до приезда сюда я познакомилась со многими работами и письмами Че - многое из них я прочитала впервые. По его письмам чувствуется, что это был нелегкий человек, - нелегкий в общении из-за своей удивительной прямоты, аскетизма и бескомпромиссности. Но если бы все мы равнялись на Че и никогда не шли на компромисс со своей совестью, насколько бы лучшим местом была сегодня наша планета!

Часть мавзолея отведена под музей. Здесь, среди прочего, можно увидеть и знаменитый берет и куртку Че, в которых он изображен на своей самой известной фотографии. Судя по куртке, он был очень невысоким, - и было так странно это осознать, ибо такие люди, как Че, - такие гиганты мысли и действия! -- всегда представляются нам великанами и исполинами….

Город Санта-Клара - город велосипедистов. Этот вид транспорта получил особое развитие здесь после начала энергетического кризиса в стране в “особый период” начала и середины 90-х годов. Здесь также можно увидеть особый вид провинциального кубинского такси, который не встретишь в Гаване - тележку, запряженную лошадью, в которой сидят горожане-пассажиры. Город чистый, ухоженный, люмпенов-попрошаек вовсе нет, чувствуется, что здесь сильны индустриальные традиции. Провинциальные дома - с узкими высокими дверями, настежь распахнутыми после захода солнца с двух сторон дома окнами, так что дом продувает насквозь. Днём эти окна закрыты от палящего солнца деревянными ставнями. Практически вся жизнь происходит на улице : можно видеть все, что творится внутри таких домов, семьи пьют кофе по вечерам на верандах, убранство в домах скромное, но очень приятное, с неизменным ковриком на стене с изображением каких-нибудь зверюшек и с кучей фотографий…Многие люди ходят по улицам, неся на поднятой кверху ладони накрытые прозрачными крышками ослепительной красоты белые праздничные торты.. Конечно, Кайлу тут же хочется такой торт съесть! Но искать кондитерскую некогда: нас везут в другой музей, знаменитый бронепоезд, который в своё время захватил Че с товарищами! В вагонах до сих пор установлены пулеметы и кровати. Я прыгаю из одного вагона в другой, забыв о тортах и о прочих материальных “прелестях”: какие торты, когда здесь можно буквально почувствовать дух революции!

… К вечеру нас привозят в маленький провинциальный город Санкти-Спиритус, который и по сей день является для меня олицетворением провинциальной Кубы и её очаровывающей простой красоты. Многое отдала бы я за то, чтобы жить в таком месте!

Нас отвозят в небольшой мотель за городом. Он состоит из серии разбросанных посреди зеленого тропического сада маленьких белых домиков с бассейном в центре этого сада. У нас есть немного свободного времени до ужина, - хотя Кайл выражает своё этим неудовольствие, ибо он, как Карабас Барабас, умирает от голода. Ничего, Кайл, полежи, -пройдёт!

Кубинцы извиняются перед нами за качество отеля, но я упорно не вижу, почему. Отель - вилла “Лос Лаурелес”- очень комфортабелен, в каждом домике -кондиционер, телевизор и внутренний телефон, душ с теплой водой (нагрелась за день в баке на крыше!), вокруг все сверкает чистотой , а на постели, где лежат полотенца, свернутые вместе с покрывалом в виде гордо плывущих лебедей (такой красоты я ещё нигде не видела!), лежит и нарисованная от руки открытка с акварелью на обложке и написанным от руки же на испанском языке лирическим стихотворением внутри, с пожеланием приятного пребывания здесь… У меня на глазах выступают слезы. Я как никогда остро ощущаю, что туризм на Кубе , - это “метание жемчуга перед свиньями”. Ни один свиноподобный Кайл не оценит такой красоты и такой тонкой культуры. Завтра он вместо этого будет жаловаться на качество отеля из-за того, что его грызли комары! А стихи выбросит в мусорную корзину, тем более, что они все равно на чужом языке…

Я беру открытку с собой на память. Что будет в мире в будущем, если в нем победят “homo occidentalis” и их менталитет? Страшно себе представить, что их духовная нищета охватит всю нашу планету и уничтожит такие мирные оазисы настоящей человеческой культуры, как Куба.

Мне надо позвонить в Ирландию на работу, а международного телефона в отеле нет. Портье - худенький, симпатичный парнишка лет 20 - вызывается довезти меня до соседнего отеля (где-то километра 2!) на своем велосипеде. Я от души тронута, но меня терзают небольшие сомнения, справится ли он… Он такой худенький, а я женщина достаточно упитанная, причем уже лет 10 как не сидела на багажнике велосипеда! Но мой дух искательницы приключений пересиливает, да и позвонить действительно нужно! Через 5 минут мы со свистом несемся по совершенно темному шоссе (уличные фонари не работают - экономия электричества), причем он на ходу рассказывает мне про свой родной город. “Мы работаем для жизни”, - светится в темноте транспарант со словами Фиделя. Я отчаянно балансирую на багажнике, чтобы не упасть и время от времени повизгиваю, к восторгу моего ретивого водителя. Когда дорога поднимается в гору, мне делается его жалко, и я предлагаю слезть и пойти пешком, но он только качает головой и ещё крепче нажимает на педали… А вы когда-нибудь звонили себе на работу таким необычным путем?

Мы возвращаемся как раз к ужину. Кормят нас вновь до отвала, причем все необычайно вкусное, хотя Кайл жалуется, что оно то слишком солоно, то слишком сладко, а потом его опять несет в дискуссии - на этот раз с печальными для него последствиями… Ему захотелось поговорить об Ирландии.

“Джерри Адамс сейчас здесь с визитом, “- нейтрально замечаю я.

“А, это он, наверно, приехал отдавать Фиделю оружие ИРА, которое они от кубинцев получили!”- ехидно отвечает он, надеясь, что я оценю его невероятно острое чувство юмора.

“Ну что же, очень верное решение! Кубинцам оно может ещё ой как пригодится!”- сухо отвечаю я.

Но Кайл не понимает, что его юмор не оценен, и продолжает. : “Посмотрите, эти безработные ировцы, которым нечего больше делать дома, становятся наемниками FARC в Колумбии”.

Он говорит о моем друге Шеймусе, который сейчас томится в колумбийских застенках, где его каждый день могут убить…. Гнев и горечь волной поднимаются у меня в груди, ибо я-то знаю, что такие, как Шеймус, не продаются и не покупаются ни за какие деньги! Но я, вместо того, чтобы встать и сказать, как это сделал герой “Всадника без головы” Морис-мустангер, когда при нем начали оскорблять ирландцев: “Я ирландец”, только ухмыляюсь уголком рта. Нам завтра ещё целый день предстоит в одном автобусе…

Кайл уходит, не заплатив за стакан лимонада, а напитки не включены в стоимость ужина… Кубинский персонал некоторое время ищет его, но безуспешно. Поскольку на Кубе нет казино, он, очевидно, отправился в кабаре.

… Утро, на траве роса, но уже не холодно, даже в такую рань. Народ медленно собирается на завтрак, и как я и ожидала, жалуется на комаров. Не нравятся вам комары? Боже мой, да сидите в своих холодных странах!

Я замечаю, что этот отель не только для иностранцев, но и для кубинцев, причем если для иностранцев он стоит около 40 долларов за ночь, то для кубинцев - всего 35 песо (средняя месячная зарплата на Кубе - 200 -300 песо!). Грех жаловаться, Рафаэль (или Александр), про себя отмечаю я.

Мы погружаемся в автобус и едем в Тринидад. Этот регион когда-то был ведущим производителем сахарного тростника во всем мире. Известен он также и скотоводством, и производством табака.

Когда-то Фернандо Кортес завербовал все население Тринидада в свою команду, и здесь оставалось всего 14 семей. Нас знакомят со знаменитым местным коктейлем: смесь рома, меда, лимонного сока и воды. Нам показывают башню, с высоты которой местный рабовладелец когда-то следил за тем, чтобы не убежали его рабы… Нам показывают дом рабовладельца. Шикарно жили эксплуататоры и кровопийцы всех времен!

Мы приближаемся к самому городу Тринидаду, провозглашенному UNESCO архитектурным памятником под открытым небом, всемирного значения. Автобус скачет по каменным узким мостовым; над нами - ослепительно голубое небо, а вокруг - маленькие белые домики испанского колониального стиля. Ни одно здание не выше 2 этажей - за исключением знакомой мне ещё с детства по открыткам и журналам UNESCO И “Куба” зданием здешней церкви.

… Мы - снова в доме бывшего рабовладельца, чьи потомки давно уже уехали в Испанию - и, наверное, славятся там сейчас, как “успешные”бизнесмены, обязанные своим капиталом исключительно собственному труду и замечательным деловым качествам…

Дом поражает прежде всего своей прохладой - ибо жара в Тринидаде стоит ужасающая, даже в декабре. Но рабовладелец жил на холме, а двухэтажный его дом насквозь продувается свежим ветерком. Здесь все продумано - для собственного комфорта. Рабы размещались на первом этаже, -- вместе со скотом. Экскурсовод по музею - интеллигентная пожилая женщина рассказывает нам, из каких стран была ввезена сюда та или иная мебель.

Кайл тем временем восторгается каменной ванной рабовладельца, выделанной из целого куска мрамора. В отличие от современных ванн, в ней нет отверстия с пробкой: рабы просто ведрами таскали воду на второй этаж, наполняли её, а затем таким же образом опустошали. “Такое обращение с людьми, в течение столетий, - это хуже любого холокоста!” - говорю я громко и вижу, как Кайл молча багровеет…

У нас остается ещё около часа для свободной ходьбы по городу. Он потрясающе красив, но я чувствую себя здесь ужасно неловко и боюсь поднять глаза на местных жителей - ибо впечатление такое, что весь город ведет на туристов настоящую охоту! Нам просто не дают прохода, предлагая самые различные товары собственного производства, и уже через 10 минут я оказываюсь нагруженной корзинкой из пальмовых листьев и сфотографированной на маленьком ослике… Я никогда до этого на ослов не влезала и ужасно боялась сломать терпеливому симпатичному животному шею!

Повсюду в Тринидаде - базары с местными кружевными изделиями. И меня вдруг пронзает острое чувство: люди продают здесь, как и у нас, и во многих других странах, за бесценок сделанное своими собственными талантливыми руками, - и все эти люди в мире кормят огромную армию самопровозглашенных “элитных” бездельников и дармоедов, разных там супермоделей и охранников, от которых обществу пользы меньше, чем от козла молока! До какой же степени тяжело болен сегодняшний мир, если столькие из нас даже не замечают всей этой уродливой абсурдности!

Я сижу на веранде маленького ресторанчика в ожидании всей группы. Нас развлекают пением местные музыканты, а затем с кухни приходит повар в белом колпаке и тоже начинает петь. Да ещё как! Но мне невесело. Все острее и острее ощущаю я, что быть туристом из “богатой страны” отвратительно. Я чувствую себя так, словно эксплуатирую всех этих людей. Я не хочу, чтобы вокруг меня прыгали на задних лапках. Я не хочу быть такой, как эти западные туристы, все поголовно выглядящие, как сошедшие с карикатуры! Я не хочу вообще быть туристом - я хочу быть одной из них, из местных людей!

Я делюсь своими мыслями с Марией, и она пытается меня утешить: “Не надо так … Люди так себя ведут потому, что мы, кубинцы, очень гостеприимны и делимся с гостями самым лучшим…”

Я смотрю на своих согрупников - и они становятся мне все противнее. Вокруг нас - талантливые люди, народ, который столько всего может сделать своими руками, а что можете вы, - кроме эксплуатации и грабежа других народов?

Мимо ресторана проезжает грузовик с кузовом, заполненным местными рабочими - веселыми, простыми. Я с тоской смотрю на него: как мне хочется вскочить за его борт и умчаться отсюда вместе с ними!

Туризм портит местных людей. Я теперь окончательно в этом убедилась. И как омерзительны мне те, кто думает, что благодаря долларам им должно быть позволено все, что угодно!

.. Мы возвращаемся в Гавану через Сьенфуегос. В его окрестностях нам показывают единственную на Кубе атомную электростанцию, которую Фидель велел сразу же закрыть после катастрофы на Чернобыльской АЭС. В Сьенфуегосе перед нами предстает множество красивых зданий - в одном из них раньше размещалось казино, принадлежавшее сыну диктатора Батисты. Сегодня на Кубе казино - совершенно справедливо, на мой взгляд! - запрещены. На прощание мы прогуливаемся по самому длинному на Кубе бульвару….

Дорога обратно в Гавану кажется поистине бесконечной. Мы потихоньку начинаем изнывать в автобусе. От мрачных мыслей спасает только зрелище крестьян, в сумерках убирающих сахарный тростник - и как они дороги мне, как приятно мне их видеть, как хочется мне остаться среди них!

Автобус подпрыгивает на каких-то кочках в темноте, когда я неожиданно для себя открываю, что сосед Кайла справа по автобусу - наш человек! Немец из ГДР! Он тоже в восторге и с удовольствием переходит со мной на русский.

“Ну, Ириночка,” - с милым акцентом говорит он, -- “ Давайте выпьем!” и достает в темноте из кармана бутылку кубинского рома. “На брудершафт!”- отвечаю я, И рука моего нового знакомого, Рональда тянется ко мне с пластмассовым стаканчиком - через вконец напуганного, оказавшегося зажатым посреди “социалистического лагеря” Кайла! Он напуган многим: и тем, что мы пьем алкоголь в темноте, и тем, что мы говорим на непонятном ему языке, И тем, что мы, совершенно очевидно, коммунисты, и абсолютно непонятным ему - “как это русские могут дружит с немцами после войны?”….

После одной маленькой рюмочки нам становится весело, и мы предлагаем Кайлу к нам присоединиться. Но он запуган настолько, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из автобуса!

“Мне так приятно по-русски поговорить, ‘' заявляет мне Рональд. “Есть у нас такие, кто говорит, что нам было плохо раньше, но я так не думаю. Отлично было - и много здесь кубинцев встретил, которые у нас учились, и они тоже так говорят… "

… На горизонте показываются огни Гаваны. Мы затягиваем хором “Интернационал” - каждый на своем языке. Да, нескоро наш канадский знакомый забудет эту поездку!

"Вот в чем важность нашего острова, и вот почему они так стараются подавить

"плохой пример", который мы показываем".

Че Гевара

… Хелен обиделась на меня. Да не просто обиделась, а смертельно. Я посмела высказать крамольную мысль: что на Кубе - прекрасное медицинское обслуживание. Доступное для всех и совершенно бесплатное для кубинцев.

Когда одна из местных североирландских газет предложила мне интервью на тему медицины на Кубе, меня не пришлось уговаривать: наконец-то появилась возможность поведать здешним людям правду о стране, о которой им известно так немного и по большей части - одна только ложь!

Напасть пришла с неожиданной стороны - от моей подруги-юнионистки Хэлен. Я уже рассказывала в одном из своих очерков о ней, о том, какие теплые чувства я питала к этой женщине, бывшей, в моем представлении, лучом света в темном царстве здешних оранжистских расистов. И потому была весьма удивлена, когда одним морозным, мокрым воскресеньем Хэлен

позвонила мне и дрожащим от гнева голосом потребовала извинений. Не перед ней, нет - официальных извинений с моей стороны в газету, опубликовавшую мое интервью о Кубе, ибо я, по её мнению, смертельно оскорбила великолепную и непогрешимую британскую систему здравоохранения вообще и белфастских врачей в частности.

Статью я к тому времени ещё сама не читала и потому поспешила заверить Хэлен, что я в мыслях не держала оскорблять здешних врачей или вести на них какой-то поклеп. Однако её это не удовлетворило. Я пообещала тут же пойти в магазин, купить злополучную газету и прочитать, что же её так разгневало. "Ты должна была прочитать статью до публикации!"- почти кричала на меня сдержанная обычно Хэлен, -"И потребовать от газеты исправлений, если там было что-то не так!" Как будто бы она только что родилась (или, как говорят в Северной Ирландии, "всплыла на поверхность в пузыре посреди реки Лаган") и не знает, что газеты так не работают: когда я встретила Хэлен в первый раз в жизни, у нас обеих как раз брали интервью о детях Чернобыля, отдыхающих здесь ежегодно, и мы обе заметили потом, сколько ошибок было в опубликованном тексте. Но никто и не подумал извиняться перед нами или давать нам читать текст заранее…

Под дождем и пронизывающим ветром добралась я до единственного открытого в тот вечер магазинчика при бензоколонке в нашем городке. Еле добежав до дома, сразу же открыла злополучную газету. "Британская система здравоохранения заставила больного ребенка поехать на Кубу!" - кричал типичный бульварный заголовок, со вполне естественной для бульварной газеты целью привлечь внимание читателя. Но я прочитала весь текст, и я не нашла в нем никаких оскорблений в адрес белфастских врачей или британской системы. Ни одного грубого слова или преувеличения (я, кстати, предупредила Джона, чтобы он ничего плохого о здешних врачах не писал, ибо они делают все, что от них зависит, чтобы помочь пациентам, - не их вина, что они работают в рамках системы, безразличной к человеческому страданию, если у человека, о котором идет речь, нет кругленькой суммы на банковском счёте. И Джон свое слово сдержал с честью. Да, он вставил, в мои уста кое-где свои собственные слова, которых я не говорила, - например, о том, что на Кубе, в отличие от СССР, нет социальных различий между статусом врача-специалиста, медсестры и нянечки, и все они обедают в одной и той же столовой (это правда);

Моей главной целью было сказать хорошее о Кубе, дать знать людям здесь, что она из себя представляет, каким глубоким гуманизмом пронизан весь кубинский образ жизни.)

Так на что же обиделась Хелен? Ведь она сама совсем недавно в разговоре со мной "поливала" здешние больницы за невероятные очереди на элементарные операции (я сама вот уже более года жду приглашения в больницу на осветление зубов, но это мелочь, без которой можно жить, а вот многие больные раком или болезнями сердца, которые ждут своей бесплатной операции потому, что не в состоянии заплатить за частную, умирают, потому что становится слишком поздно!), приведя в качестве примера свое собственное ожидание бесплатного костыля после операции на бедре: пока она, наконец, его получила, он был ей уже не нужен! На что обижается Хелен, если британские газеты каждый день пишут о скандальном положении здешних публичных, государственных бесплатных больниц, где 90-летние старики сутками лежат в коридоре в реанимации, ожидая приема у специалиста; где срок ожидания на сканирование желудка - около девяти месяцев (горилла в английском зоопарке получила его быстрее!); где администрация больниц вскоре намеревается нанимать полицейских для насильного выдворения с больничных коек больных стариков, которым некуда больше идти; где пациенты все чаще вывозятся для операций за границу, ибо в здешних больницах нет мест; где ежегодно сотни людей умирают от врачебных "ошибочек", многие из которых связаны с тем, что доктора работают без перерыва по 48 и по 72 часа, а у большинства из них - 70-часовая рабочая неделя; где обычным делом является, например, изнасилование 70-летней старушки, смертельно больной раком, по пути с больничной койки в больничный туалет?

Заметьте, что ни об одной из этих душераздирающих вещей я в своем интервью даже не упоминала. Я только рассказала о безразличии системы к людям - из собственного опыта. О том, что за все, что тебе полагается по нормам медицинского обслуживания, тебе приходится драться зубами: за то, чтобы быть направленным на обследование (это при очереди в 9 -12 месяцев-то!), за то, чтобы получить скан; за то, чтобы твои жалобы приняли всерьез; за то, чтобы поменяли неподходящее лекарство; даже за то, чтобы тебе просто дали выписку из врачебной карточки и копию снимков. И все упирается в деньги: это вам не нужно, это слишком дорого стоит. "Общество равных возможностей", где королевиных родственников весьма преклонного возраста, давно уже дышащих на ладан, в очередной раз вытаскивают с того света (причем мы все обязаны этому громко радоваться!), а для "какого-то там черномазого ребенка", у которого вся жизнь впереди, жалко лишний раз сделать снимок: да вы знаете, во что это обходится налогоплательщикам?!

Конечно, об этом я тоже в интервью не упомянула, ибо за такую "крамолу"его бы зарубили на корню. Вместо этого я сконцентрировалась на Кубе: по-моему, показанная мною разница в подходе к людям говорит за себя сама. Страна с крайне ограниченными ресурсами посылает в страны Третьего Мира для оказания медицинской помощи больше врачей, чем вся Всемирная Организация Здравоохранения! И никому в помощи не отказывает, как бы трудно ей ни было!

Я честно попыталась понять Хэлен. Да, неприятно, когда нелицеприятные вещи о твоей стране говорят иностранцы. Но я - живущий здесь иностранец, а не турист, и к тому же - такой же налогоплательщик, как она. Я имею такое же полное право интересоваться тем, куда идут деньги с моих налогов, и требовать от Тони Блэра улучшения медицинского обслуживания не за счёт нового обдирательства нас, а за счёт его отказа от роскошного нового личного "Конкорда" и сокращения расходов на вооружения! Не нравится, Тони? Но почему это не нравится и тебе, Хелен? Почему ты в ужасе бледнеешь в своей "свободной" стране от моего "зато на бомбы для Ирака и Югославии у них есть деньги" - ведь я же говорю правду! Ведь тебе же тоже будет от этого лучше, и в следующий раз ты вовремя получишь свой костыль!

Я подождала , пока она поостынет. ("Мы, юнионисты, народ горячий!") Через несколько недель послала ей по почте, как это принято у кальвинистов-формалистов, красивую открытку с изложением хода событий и с ещё раз подчеркиванием, что я ничего не имею ни против доктора Х., которого она мне рекомендовала; ни против доктора У., приема к которому мы ждали полгода.

Открытка вернулась ко мне обратно, вместе с моим подарком, который я к ней приложила. Хэлен сообщала мне, что если я действительно хочу её прощения, то я должна немедленно сесть за перо и написать опровержение своего интервью в газету, высказав самую глубокую благодарность замечательному британскому здравоохранению. Сделать это для меня было бы равнозначно вынесению благодарности Михаилу Сергеевичу Горбачеву за наше "счастливое, свободное" сегодня. Кроме дружбы, есть еще и такая вещь, как совесть и принципиальность и отказ лгать.

Так прекратилась моя дружба с Хэлен. В своем прощальном письме я пообещала ей высказать все, что я действительно думаю об этой "замечательной системе", - даже то, о чем. я близко не упоминала Джону. "Очевидно, Вы считаете, что только Вам, как истинной британке, позволено высказывать любые критические замечания в адрес здешнего здравоохранения", - написала я. "Мы, иностранцы, должны "лопать, что дают" и быть благодарными за это. Мы не имеем права критики ничего "великого" британского. Это называется - "расизм". Я должна восхищаться тем, что эта система - бесплатная, когда там, откуда я родом, это было нормой. До приезда сюда я не знала вообще, что такое многомесячные очереди на прием к специалисту. Ни разу в СССР мне не приходилось ждать своей очереди у хирурга, окулиста, любого другого специалиста больше нескольких часов. Вы никогда не поймете, о чем я веду речь, когда я пишу о Кубе, - моя критика не в адрес индивидуальных врачей, а в адрес бездушия, безразличия к людям этой системы здесь. И мне от души Вас жалко, потому что Вы другой системы не знаете и даже не можете себе представить, что она может существовать. Ну, раз уж Вы не верите мне, не британке, то я позволю себе послать Вам копию того, что написал о кубинской медицине самый что ни на есть британец - Джон Уоллер в своей брошюре "Куба: здоровье для всех".

…. Думаю, что после прочитанного, увы, Хэлен только возненавидит меня и Кубинскую революцию. Ведь так неприятно достигнув пенсионного возраста с верой, что ты живешь в великой державе, и жалея "нищих белорусских детей", которым можно для ощущения собственной доброты отдать свои старые платья, вдруг прочитать, что "в Британии число стариков чаще всего описывается как проблема; на Кубе его рассматривают как триумф".